выпиваю яд прямо из рук
рук знакомых до кончиков пальцев
дрожащих так сильно, что слышен стук
костей от фаланг до запястий
выпиваю до капли: по телу тепло
в горле ком, но я сделал всё правильно
пеной розовой по подбородку стекло
и застыло дыхание кафелем
крутится мир, а четыре стены
стали клеткой для моего голоса
я лежу, извиваюсь — похож со спины
на уязвлённого полоза
время делило на полосы дни
всех цветов и оттенков печали
бичевал себя раньше за страхи свои
теперь всё начинаю сначала
тревога рассеется дымкой над полем
где мысли.. и страхи признаться себе
что есть человек, кто не чувствует боли
смеётся над временем с ядом в руке
рук знакомых до кончиков пальцев
дрожащих так сильно, что слышен стук
костей от фаланг до запястий
выпиваю до капли: по телу тепло
в горле ком, но я сделал всё правильно
пеной розовой по подбородку стекло
и застыло дыхание кафелем
крутится мир, а четыре стены
стали клеткой для моего голоса
я лежу, извиваюсь — похож со спины
на уязвлённого полоза
время делило на полосы дни
всех цветов и оттенков печали
бичевал себя раньше за страхи свои
теперь всё начинаю сначала
тревога рассеется дымкой над полем
где мысли.. и страхи признаться себе
что есть человек, кто не чувствует боли
смеётся над временем с ядом в руке
выпиваю яд прямо из рук
рук знакомых до кончиков пальцев
дрожащих так сильно, что слышен стук
костей от фаланг до запястий
выпиваю до капли: по телу тепло
в горле ком, но я сделал всё правильно
пеной розовой по подбородку стекло
и застыло дыхание кафелем
крутится мир, а четыре стены
стали клеткой для моего голоса
я лежу, извиваюсь — похож со спины
на уязвлённого полоза
время делило на полосы дни
всех цветов и оттенков печали
бичевал себя раньше за страхи свои
теперь всё начинаю сначала
тревога рассеется дымкой над полем
где мысли.. и страхи признаться себе
что есть человек, кто не чувствует боли
смеётся над временем с ядом в руке